Тутберидзе о "породистых детях", боли и взрослом спорте, а Двоеглазова - о страхах, смехе и будущем без льда
В новой серии проекта "Метод Тутберидзе" заслуженный тренер России вновь показывает изнанку большого спорта - без глянца и прикрас. Речь заходит о детстве спортсмена, ощущении избранности, травмах, которые становятся фоном взрослой карьеры, и о том, как меняются характер и улыбка фигуристок по мере их взросления. Одной из самых откровенных стала вице-чемпионка страны Алиса Двоеглазова: она призналась, что смеется гораздо меньше, чем раньше, и учится жить с постоянным внутренним напряжением.
"Породистая собака": как выглядит детство спортсмена глазами Тутберидзе
Этери Тутберидзе вспоминает собственное детство не как беззаботную пору, а как череду ранних подъемов и дорог на каток.
Она рассказывает, как в маленьком возрасте ежедневно ходила на тренировки с мамой:
утро начиналось в пять, потом лед, занятия, возвращение домой - и на контрасте вид во дворе: обычные дети на качелях, крики, игры, смех. В какой-то момент ей остро захотелось быть среди них, просто бегать по площадке, а не жить по расписанию.
На этот детский крик о свободе мама ответила метафорой, которая, по признанию тренера, осталась с ней навсегда:
есть дворняжки - они носятся, где хотят, их никто не контролирует;
а есть породистые собаки - они на поводке, за ними ухаживают, от них ждут результатов, и они не могут просто так бегать по двору.
"Ты - породистая собака", - сказала ей тогда мать. Для маленькой Этери это стало болезненной, но точной иллюстрацией: путь в большой спорт - это не про обычное детство.
"Избранные дети": почему тренер не верит в образ "бедных жертв спорта"
Сегодня, по словам Тутберидзе, вокруг детского профессионального спорта сформировалась устойчивaя риторика:
"бедные дети", "у них нет детства", "изнурительные тренировки лишают их нормальной жизни".
Она резко не согласна с таким взглядом. В ее понимании ребенок, который попадает в большой спорт и выдерживает этот ритм, - не жертва, а человек, которому дан особый шанс.
Тренер убеждена: фигурное катание, художественная гимнастика и вообще элитный спорт - это территория избранных. Не всех подряд, а тех, кому как будто "сверху" дана возможность и способность выдерживать этот путь. И сами дети, по ее мнению, должны чувствовать не жалость к себе, а именно избранность, особую миссию.
Это не означает отсутствия усталости или сомнений, но задает другую оптику: вместо "почему у меня нет детства, как у всех?" - "у меня есть то, чего нет у большинства, и этим нужно дорожить".
Вечная женская тема: вес, сладости и зеркало
Тутберидзе признается, что борьба с лишним весом и недовольством своим телом сопровождала и ее саму. Даже в 18 лет, занимаясь спортом, она могла стоять перед зеркалом и мучительно спрашивать себя: "Откуда это? Я же почти не ем".
Эти воспоминания совпали с началом новой эпохи: в городах появились первые ларьки с шоколадками и газировкой. Сникерсы, баунти, кока-кола - все это стало символом маленьких радостей и одновременно источником постоянной вины.
Она вспоминает, как сама договаривалась с собой: "Сейчас я ничего не буду есть, но обязательно куплю себе баночку кока-колы и баунти - вот это съем". А затем - знакомая многим сцена: смотришь в зеркало, и видишь сзади "полку", откладывающуюся от этих слабостей.
Такой внутренний конфликт - между желанием жить как все и необходимостью подчиняться жесткой дисциплине - до сих пор остается одной из самых болезненных тем для фигуристок. И тренер, проходившая через это сама, явно понимает, через что проходят ее ученицы.
Боль как постоянный фон: травмы и взрослый спорт
Отдельный масштабный блок разговора - травмы. Вице-чемпионка России Алиса Двоеглазова честно признается: травма 2023 года до сих пор не отпустила. Перелом и трещина большеберцовой кости не просто эпизод в карьере, а событие, которое формирует отношение к телу и к профессии.
"Ты просто выбираешь - терпеть или нет", - говорит она. И это не красивая фраза, а ежедневная реальность: выходить на лед через боль или признать, что предел достигнут.
Фигуристка Дина Хуснутдинова дополняет эту картину: по ее словам, у профессиональных спортсменов практически у всех болят суставы, особенно колени. Многооборотные прыжки - колоссальная нагрузка, и со временем болит не только колено, но и спина, стопы, голеностопы.
После выходного, который должен давать отдых, первый тренировочный день превращается в испытание - тело, "остывшее" за день, реагирует острее. Суставы ноют, прыжки даются тяжелее, но со временем, как ни парадоксально, к этому привыкаешь.
Когда ее спрашивают, можно ли вообще привыкнуть к постоянной боли, Хуснутдинова отвечает: да, если это длится годами, боль становится чем-то привычным, частью рабочей реальности.
Тутберидзе: компенсаторные травмы - норма, с которой учатся жить
Этери Тутберидзе не романтизирует эту сторону спорта. По ее словам, у взрослых спортсменов травмы - это, к сожалению, норма. И речь часто не о падении "здесь и сейчас", а о так называемых компенсаторных травмах: когда годами стираются хрящи, изнашиваются коленные суставы, а в какой-то момент организм предъявляет счет.
Такие повреждения нельзя "починить" раз и навсегда: с ними приходится учиться жить. Продолжать тренироваться, подводя себя к важным стартам, искать баланс между нагрузкой и сохранением работоспособности. Иногда - прибегать к обезболивающим во время проката, понимая, что иначе просто не выдержать программу.
Тренер не скрывает: это и есть большой спорт. Большие медали, крупные победы никогда не даются легко и безболезненно. За внешней легкостью - годы систематического износа тела, и каждому приходится решать, готов ли он платить такую цену.
"Я никому ничего не обязана" - и одновременно "ты должна"
Монолог Алисы Двоеглазовой касается не только травм, но и внутреннего давления. Она вспоминает разговоры с мамой, когда, будучи уже сформировавшимся человеком, говорила:
"Я никому ничего не обязана, это моя жизнь, я могу делать все, что захочу".
Но в ответ слышала:
"Алис, ты катаешься в такой группе, ты обязана показывать себя определенным образом, ты не имеешь права плохо кататься".
Так рождается типичный для большого спорта внутренний конфликт: с одной стороны, желание свободы и обычной жизни; с другой - осознание, что ты уже не просто "девочка на коньках", а спортсменка, которую ассоциируют с именем тренера, школой, уровнем.
Внутри, по словам Алисы, в такие моменты поднимается "буря смешанных эмоций" - сложно даже понять, что ты на самом деле чувствуешь. Тебе говорят, что ты должна, и эта установка так глубоко вбита в сознание, что ты уже сама начинаешь думать по тем же лекалам, даже если часть тебя сопротивляется.
Страх деградации и тоска по самой себе "вчерашней"
Еще одна тонкая тема, которую затрагивает Двоеглазова, - восприятие собственного прогресса и возраста. Она признается, что иногда пересматривает свои прошлогодние прокаты и ловит себя на мысли:
"Почему я сейчас так не прыгаю, как тогда?"
Переходный возраст, изменения в теле, рост, взросление - все это меняет баланс, ощущение центра тяжести, энергетику. Но разумные объяснения не всегда помогают заглушить тревогу:
"Иногда думаешь: может, я деградирую?" - говорит она.
Это один из ключевых страхов спортсмена высокого уровня: не просто проиграть кому-то, а почувствовать, что сам становишься хуже вчерашнего себя. В спорте, где ценятся прогресс и усложнение, любая пауза, любая нестабильность воспринимается болезненно.
"Мы стали меньше смеяться": взросление под нагрузкой
Алиса откровенно рассказывает, что вместе с одногруппницей Дарьей Садковой они недавно вспоминали себя двух-трехлетней давности. Тогда они были гораздо более легкими, раскованными, много смеялись, шутили.
"Почему мы сейчас не смеемся?" - задают они друг другу вопрос. Ответ, по ее мнению, прост и одновременно тяжел: сил на легкость уже не остается. Нагрузка, ответственность, постоянное ощущение долга перед собой, тренером, семьей, страной - все это съедает спонтанную радость.
Иногда, признается Алиса, очень хочется просто побыть "девочкой Алисой Двоеглазовой", а не спортсменкой, фамилия которой звучит в протоколах и обсуждениях. Но тогда приходится расставлять приоритеты: ты либо идешь до конца в спорте, либо выбираешь другую жизнь.
Работа сегодня - инвестиция в завтра
Чтобы не сломаться под тяжестью момента, Алиса выстраивает в голове простую, но очень важную концепцию: она воспринимает нынешние усилия как вложение в будущее.
Сейчас - режим, боль, ограничения, отсутствие времени на развлечения и спонтанные поездки. Но в перспективе - возможность жить намного свободнее: путешествовать, видеть разные страны, не считать каждый день через призму тренировок и стартов.
Такое отношение помогает выдерживать самые тяжелые периоды, когда особенно остро звучит вопрос: "Почему я должна так много работать, а кто-то в моем возрасте может ничего не делать?"
Ответ, по сути, тот же, что и в детстве у самой Тутберидзе: не все живут одинаково, и путь в спорт - это другой сценарий жизни, с другими возможностями и другими потерями.
Мечта о человеке, которому можно довериться
Несмотря на внешний образ сильной спортсменки, Алиса очень честно говорит о своей потребности в доверии. Она признается, что хотела бы встретить человека, с которым сможет пройти через всю жизнь, построить семью и полностью раскрыться, не боясь быть непонятой.
Она рассказывает, что даже маме бывает сложно полностью объяснить, как тяжело иногда просто выйти на лед:
"Ты не знаешь, что у меня на душе, ты не знаешь, как мне тяжело", - говорила она ей.
Иногда что-то не получается, и в такие моменты Двоеглазова закрывается. Часто - сознательно, чтобы не тревожить близких. По ее словам, порой легче вообще не рассказывать о силе своих переживаний, чтобы мама сама не жила в этом напряжении.
Эта внутренняя закрытость - защитный механизм, который очень часто формируется у спортсменов: чем выше уровень, тем меньше людей, которым они готовы показывать свою уязвимость.
Цена "избранности": что скрывается за красивыми прокатами
Истории и слова, прозвучавшие в этом разговоре, показывают: за образом "избранных детей", о которых говорит Тутберидзе, стоит огромная цена. Это не только ранние подъемы, жесткая дисциплина и отказ от "нормального детства", но и жизнь с хронической болью, постоянными сомнениями в себе, внутренними конфликтами между "я хочу" и "я должна".
Для самой Тутберидзе "породистые дети" - не про элитарность ради статуса, а про готовность принять особую судьбу. Для ее учениц - это одновременно привилегия и тяжкий груз.
Алиса Двоеглазова, вспоминая, как раньше много смеялась, и сравнивая это с нынешней сосредоточенностью и усталостью, подводит негласный итог: большой спорт почти никогда не оставляет человека прежним. Но именно в этом непростом процессе ломки и взросления рождаются те самые прокаты, которые потом называют историческими, и те самые характеры, которые выдерживают все - и боль, и давление, и страхи.
И где-то впереди, верит сама Алиса, действительно наступит момент, когда она сможет делать все, что захочет: путешествовать, любить, строить семью. Но сегодня ее выбор - стоять на льду, вкладывая в каждый день работы свое очень личное и очень дорогое "потом".