«Разочаровалась в этом фигуристе» — звучит жестко, но в случае с Александром Галлямовым это, к сожалению, не эмоциональная фигура речи, а сухое описание реальности. Грустнее всего то, что речь идет не о рядовом спортсмене, а о чемпионе мира, который еще год назад воспринимался как образец стабильности, силы и профессионального отношения к делу.
В фигурном катании жизнь по‑прежнему делится на четырехлетние олимпийские циклы. Каждый такой отрезок — как отдельная жизнь: кто-то к следующей Олимпиаде вырастает в лидера, кто-то тихо сходит с дистанции, кто-то неожиданно выстреливает. И именно на таких переломных фазах становится особенно заметно, кто на самом деле готов держать удар, а кто не выдерживает давления — не только физического, но и внутреннего.
В начале 2025 года казалось, что у пары Мишина/Галлямов нет слабых мест. Финал Гран-при России лишь укрепил это впечатление: они доминировали, выигрывали с уверенным запасом, катали программы так, будто у них в запасе еще одна передача. Элементы — четкие, хореография — выверенная, взаимодействие в паре — эталонное. Многие тогда говорили, что они превратились в безотказный механизм, где каждый винтик идеально подогнан, а статус первой пары страны и, возможно, мира, не вызывает сомнений.
На этом фоне их главные соперники — Бойкова/Козловский — казались уже не грозой, а скорее догоняющими. Более того, им пришлось уступить не только Мишиной и Галлямову, но и молодой стабильной паре, которая отнимала у них позиции шаг за шагом. В тот момент мало кто мог предположить, насколько быстро и болезненно изменится вся эта расстановка.
Перелом случился весной. Романтичная на словах история про красивую поездку на Байкал и выступление на открытом льду в итоге обернулась для Александра Галлямова личной катастрофой. То, что сначала подавалось как легкий порез и какое-то «микроповреждение», позже оказалось серьезной травмой с долгим, мучительным восстановлением. Официальные лица и сам спортсмен долго сглаживали углы, но факты все равно всплыли: несколько месяцев он буквально заново учился нормально ходить, а не то что тренироваться на прежнем уровне.
Пока Александр боролся с последствиями травмы, его партнерша Анастасия Мишина продолжала работать одна. Держала форму, тренировалась, сохраняла тонус, не выпадая из системы. И уже тогда стало заметно, насколько по‑разному они переживают трудности: Настя выбрала путь терпеливой, скрупулезной работы, Александр — сложную эмоциональную борьбу с самим собой и обстоятельствами.
Вскоре последовал еще один удар: окончательное понимание того, что двери Олимпиады в Милане для них фактически закрыты. Для пары уровня Мишиной и Галлямова, которые годами выстраивали карьеру с прицелом на главный старт четырехлетия, это стало мощнейшим психологическим ударом. Когда главный смысл тренировок вычеркивается одним решением, даже сильнейшим спортсменам сложно сохранять ту же концентрацию.
Но и здесь пути партнеров разошлись. Мишина восприняла это как данность — тяжелую, несправедливую, но объективную реальность, в которой нужно продолжать жить и работать. Галлямов, похоже, внутренне сломался: вместо того чтобы использовать оставшийся цикл для обновления, поиска мотивации в других целях, он все больше погружался в ощущение общей несправедливости.
Осень превратилась в череду непростых стартов и бесконечного восстановления. Мишина/Галлямов больше не выглядели неприкосновенными. Ошибки, причем на тех элементах, которые раньше казались их коронными, — поддержках, где без абсолютного доверия и единства внутри пары не обойтись, — стали регулярностью. Нестабильность перестала быть досадным исключением и превратилась в закономерность. Соперники это почувствовали, а уязвимость лидеров стала очевидной и на льду, и вне его.
Особенно насторожило не падение уровня техники — оно после тяжелой травмы объяснимо, — а то, как Александр стал реагировать на неудачи. Вместо того чтобы сплачиваться с партнершей, брать часть ответственности на себя, он начал демонстративно выносить раздражение наружу. Камеры в kiss and cry фиксировали холодный взгляд, сдержанное, почти острое недовольство, отсутствие элементарной поддержки рядом сидящей партнерше, которая объективно терпела не меньше.
Два старта в серии Гран-при — и дважды одна и та же эмоциональная картина: вместо привычной уверенности и тепла, которые всегда шли от этой пары, зрители увидели отстраненность и холод. Образ идеального партнера, щита и опоры, каким Александра привыкли видеть в лучшие годы, трещал по швам. Впечатление сложилось тяжелое: спортсмен, только начинающий возвращаться в форму и объективно пока далекий от оптимальных кондиций, словно решил, что мир обязан ему безоговорочным уважением и прежним статусом, несмотря ни на что.
Между тем мир спорта так не работает. Пока Мишина и Галлямов откатывались, другие пары прогрессировали. Бойкова и Козловский целенаправленно осваивают квад-выброс — элемент, который еще недавно казался чем-то из разряда безумия, а сегодня становится оружием борьбы за высший уровень. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, пропустившие сезон из‑за травмы, вернулись ярко и жестко: не просто напомнили о себе, а обошли Мишину и Галлямова на одном из стартов, взяли бронзу чемпионата страны и показали, что намерены остаться в топе.
Именно чемпионат России в Санкт-Петербурге стал точкой кипения этой истории. Проиграть золото принципиальным соперникам — Бойковой и Козловскому — в любом сезоне неприятно. Проиграть им на фоне собственных ошибок, внутреннего напряжения, потери былой легкости и уверенности — вдвойне болезненно. Но главное — то, как спортсмен переживает этот проигрыш.
У Галлямова поражение не стало поводом для публичного признания: «Да, я не готов, да, я подвел, будем работать». Напротив, стали заметны попытки то сместить фокус на внешние факторы, то просто эмоционально закрыться. Партнерша рядом держалась собранно, старалась не усугублять и без того напряженную атмосферу, а он выглядел так, будто находится в конфликте и с собой, и с происходящим, и отчасти — с реальностью.
Проблема здесь не только в формах и технической «просадке». В фигурном катании зритель видит не только прыжки, выбросы, вращения и дорожки шагов — он считывает отношения в паре. Как партнер смотрит на партнершу после падения, как берет за руку на дорожке, как реагирует на ее ошибку, как ведет себя в зоне ожидания оценок. Годы успеха сформировали у публики образ Галлямова как того, на кого можно опереться, кто поднимет, поддержит, успокоит. Контраст с нынешним поведением оказался слишком разительным, чтобы его не заметить.
Важно сказать: никто не обязан быть идеальным. Спорт — это постоянный стресс, особенно когда ты много лет находишься на вершине и вдруг вынужден спуститься на ступень ниже. Травма на Байкале — не выдумка, а действительно тяжелейшее испытание. Отказ в олимпийском старте — удар по мечте. Любой спортсмен имеет право на слабость, отчаяние, срыв. Но чемпион отличатся от просто сильного спортсмена тем, как он проживает кризис.
Если смотреть сугубо по фактам, то травма не объясняет того, что мы видим в поведении. Потеря формы — естественна, ошибки после долгого простоя — ожидаемы. Но холод к партнерше, публичное демонстрирование недовольства, уход от совместной ответственности — вот то, что и вызывает настоящую горечь и разочарование. Потому что спортивные результаты можно вернуть, а испорченное впечатление о человеке — почти никогда.
Тут стоит поговорить и о другой стороне — о партнерше. Мишина сегодня выглядит взрослее, собраннее, спокойнее. В ее реакции меньше вспышек, больше принятия: да, ситуация сложная, да, далеко не все в ее руках, но она продолжает делать то, что зависит от нее. В этом и заключается настоящая спортивная зрелость: не устраивать публичные сцены, не искать виноватых, а тихо и упрямо возвращать утраченное — элемент за элементом, старт за стартом.
Нередко в таких ситуациях болельщики начинают говорить: «да что вы от него хотите, он же человек, ему больно, его обидели, сломали». И в чем-то они будут правы. Но нужно помнить: Александр — не юниор, впервые столкнувшийся с давлением. Это взрослый, титулованный фигурист, который уже выигрывал самые крупные турниры, проходил через борьбу за пьедесталы, держал удар в куда более нервных ситуациях. Именно поэтому его нынешнее поведение выглядит особенно контрастно и тяжело.
Есть еще один аспект: роль примера. Чемпион мира и Европы неизбежно становится ориентиром для молодых спортсменов. Они смотрят не только на его аксель или выброс, но и на то, как он здоровается с тренером, как общается с партнершей, как ведет себя после провала. И когда такой спортсмен при первых же серьезных жизненных ударах замыкается, раздражается и закрывается от ответственности, это подрывает саму идею о том, что большое мастерство равно большой внутренней стойкости.
Справедливости ради, нельзя исключать, что во многом это — вопрос времени. Психологические кризисы в спорте нередко проходят волнообразно: сегодня человек эмоционально не выдерживает, завтра находит в себе силы переосмыслить, послезавтра выходит на лед уже другим — более мудрым, собранным. Вполне возможно, что этот сезон станет для Галлямова тем самым болезненным уроком, после которого он вернется не только в спортивной, но и в человеческой, партнерской зрелости.
Однако уже сейчас понятно: одними разговорами о травмах и сорванном олимпийском цикле ситуацию не объяснить. Чтобы снова стать тем самым чемпионом, которым восхищались, Александру придется перестроить отношение к тому, что происходит. Признать, что мир не рухнул только потому, что его временно обошли соперники. Осознать, что партнерша рядом — не удобный «пассажир» на пути к медалям, а человек, который разделяет с ним весь удар. И что поддержка нужна не только тогда, когда на шее сверкают золотые медали, но и когда на табло — неприятные цифры.
Важно и то, что фигурное катание в России больше не похоже на замкнутый круг из двух-трех пар. Конкуренция растет, молодые дуэты напирают, техническая сложность программ увеличивается. В этой реальности место на вершине уже нельзя «забронировать» по старым заслугам. Его нужно подтверждать каждый сезон — не только баллами, но и тем, как ты ведешь себя как лидер, на которого равняются.
То, что произошло с образом Александра Галлямова за этот год, и вызывает то самое ощущение: «разочаровалась в этом фигуристе». Не потому, что он стал хуже прыгать или реже выигрывать, а потому, что перестал соответствовать созданному им же самим образу чемпиона — надежного, сильного, способного держать удар и за себя, и за партнершу.
И все же точка в этой истории пока не поставлена. Спорт не раз видел, как те, кто казался «главным разочарованием сезона», через год-два возвращались в качестве символов преодоления. Для этого Галлямову придется прежде всего победить не соперников, а собственное ощущение несправедливости мира. Принять, что травма и отказ в Олимпиаде — часть его пути, а не приговор. Научиться снова смотреть на партнершу не как на отражение своих неудач, а как на единственного человека на льду, с которым можно пройти через этот кризис.
Если он это сделает — у зрителя появится шанс не просто простить ему нынешний сезон, а увидеть в нем не разочарование, а пример того, как чемпион падает, признает свои ошибки и поднимается. Если нет — этот год так и останется рубежом, после которого о некогда идеальном партнере будут говорить с горечью: «печально, что так себя ведет чемпион мира».