Фигуристу Петру Гуменнику оказали колоссальную поддержку на последнем старте перед Олимпиадой: судейские оценки в сумме 326,49 балла выглядят как очевидное завышение, даже с учётом очень сложного контента и высокого уровня катания.
Последний крупный международный турнир перед Олимпийскими играми — чемпионат четырех континентов — идет своим чередом, а Гуменник выбрал иной путь подготовки. Вместо долгих перелетов и смены часовых поясов он остался в России и протестировал форму на мемориале Петра Грушмана. Турнир не входит в список ключевых международных стартов, но по содержанию прокатов и атмосфере на трибунах для Петра он стал своего рода генеральной репетицией перед главным событием четырехлетия.
Короткая программа Гуменника получилась почти образцовой. Судьи выставили ему 109,05 балла — результат, который на внутренней арене можно считать историческим и рекордным. Техника работала без сбоев, элементы были собраны в оптимальной конфигурации, а компоненты подтянулись до уровня ведущих фигуристов мира. Для спортсмена этот старт имел ещё один важный аспект: между короткой и произвольной программами был предусмотрен день отдыха, что близко к олимпийскому расписанию, где перерыв будет даже длиннее — два дня. Это позволило не только отрепетировать саму структуру соревнований, но и протестировать режим восстановления.
Особый интерес вызывала именно произвольная программа. В ней у Гуменника заявлен один из самых насыщенных прыжковых наборов в мире — пять четверных. Вопрос заключался не в том, выполнит ли он эти элементы по отдельности (на разминках это уже никого не удивляет), а в том, насколько стабильно сможет пройти всю программу в условиях нарастающей усталости. Петербуржец не стал отступать от выбранной линии и вновь пошёл на максимальный риск, сохранив все ультра-си в заявке.
Разминка Петра выглядела многообещающе. Он быстро вошёл в рабочий ритм, практически сразу начав пробовать сложнейшие прыжки. Полностью разглядеть все элементы было сложно из-за особенностей съёмки, но чётко были видны уверенный тройной аксель и качественный четверной риттбергер. Позже зрителям показали аккуратные флип, сальхов и лутц. Единственное, что напомнило о нервном напряжении, — «бабочка» на одном из сальховов: прыжок был сорван и превращен в простой подскок.
Выход на лед в основной прокат Гуменник начал с привычной внутренней собранностью и внешним спокойствием. Первый ключевой элемент — четверной флип — удался почти идеально и был щедро оценен: судьи отметили его высокими надбавками за качество. Но уже на следующем прыжке, четверном лутце, на выезде появилось заметное покачивание. На международной арене такой момент часто приводит к пометке «q» за возможный недокрут, что автоматически снижает итоговую оценку. Здесь же, в рамках внутреннего турнира, судьи отнеслись мягко и выставили очень высокий GOE — +3,45, что с учетом заметной погрешности выглядит, по меньшей мере, спорно.
К середине программы стало ясно, что нагрузка даёт о себе знать. На выездах с четверного риттбергера и сальхова появилась неуверенность: посадка не была катастрофически сорванной, но баланс Петр удерживал на грани. При строгом подходе и эти элементы могли бы получить более скромные надбавки, а вопрос чистоты приземления — более внимательное рассмотрение. В финальной части программы произошла ещё одна корректировка по ходу: вместо изначально запланированного каскада 3–3 Гуменник ограничился вариантом 3–2. На первый взгляд это не выглядело срывом — скорее, осознанным решением не рисковать после уже проделанной колоссальной работы на четверных.
После проката Петр признался, что всерьёз размышлял о том, чтобы включить четверной флип в каскад с тройным акселем в произвольной программе. Такой вариант смотрелся бы эффектно и с точки зрения технической стоимости сильно добавил бы к сумме баллов. Но уже на тренировках стало понятно, что это риск на грани авантюры: четверные в разминке у Гуменника проходят чисто, а вот в самой программе, по мере увеличения усталости, стабильность всё ещё не выходит на 100%. Итоговый прокат показал, что пока решение отказаться от сверхопасного каскада было правильным — даже без него во второй половине программы начали проявляться физическая усталость и мелкие технические шероховатости.
С учётом этого тренерскому штабу и самому спортсмену логично подумать о точечной модернизации контента. Один из вариантов — поменять расположение заключительного каскада (тройной лутц — тройной риттбергер) или даже пересобрать вторую половину программы так, чтобы наиболее энергоёмкие элементы не шли подряд. Это помогло бы равномернее распределить нагрузку, снизить риск ошибок в концовке и, возможно, повысить качество исполнения уже заявленных прыжков, не меняя их сложность. Подобная корректировка особенно важна в олимпийском сезоне, когда каждый балл может стать решающим.
Отдельно стоит отметить серьёзную работу над скольжением и компонентами. В дорожках шагов стало заметно больше выразительности, акцентов на музыкальные фразы и тонкой работы руками. Гуменник постепенно уходит от образа «технаря», который делает ставку лишь на ультра-си, и превращается в полноформатного фигуриста, способного удерживать внимание не только прыжками, но и хореографией. Перед прыжками теперь нет затянутых заходов — между элементами логично вписаны хореоэлементы, поддерживающие ритм и структуру программы. Одна из дорожек пока оценена только на третий уровень, однако до Олимпиады есть время, чтобы добавить сложность — повороты, смену направления, глубину дуг — и дотянуть ее до четвертого уровня.
Вращения Гуменника на этом турнире выглядели уверенно и стабильно: все были оценены на четвёртый уровень, а значит, запас по качеству есть и здесь. Важной деталью стал и небольшой хореографический штрих — возвращение фирменного жеста рукой, своеобразного «выстрела» после четверного сальхова в каскаде. Такие узнаваемые элементы делают программу более запоминающейся для зрителей и могут позитивно влиять на восприятие судей, добавляя артистичности и индивидуального стиля.
Однако, как бы убедительно ни смотрелся общий образ, итоговая сумма за два проката — 326,49 балла — вызывает вопросы. Этот результат стал вторым в мире в текущем сезоне и лучшим в России, что на внутреннем турнире без жёсткой международной панели выглядит чрезмерным авансом. Очевидно, что региональная федерация фигурного катания стремилась поддержать своего лидера в олимпийский сезон, подбодрить его перед сложнейшим стартом. Но именно поэтому столь щедрые оценки выглядят неоднозначно: даже сам Гуменник, судя по его реакции, был слегка обескуражен озвученной суммой.
В контексте будущих Олимпийских игр такая «домашняя» поддержка судей может обернуться двояко. С одной стороны, высокие оценки помогают спортсмену психологически — создают ощущение, что он способен бороться за самые высокие места, прибавляют уверенности и мотивируют держать сложнейший контент. С другой — существует риск попасть в иллюзию: то, что легко прощают и щедро оценивают на внутреннем старте, на международных турнирах подвергается куда более жёсткому контролю. Недокруты, покачивания, неидеальные выезды и мелкие помарки там будут фиксироваться с максимальной строгостью.
Для Гуменника сейчас важнее всего трезвый взгляд на собственное катание. При всей внешней блестящести оценок его прокат на мемориале Грушмана был «рабочим», а не пиковым. Он справился с задачей — подтвердил, что способен проходить пять четверных в соревновательных условиях, пусть и с огрехами, — но при этом оставил ощутимый резерв на Олимпиаду. В определённом смысле это даже плюс: эмоциональный и физический максимум не должен приходиться на подготовительный турнир, он логичнее смотрится именно на главном старте сезона.
Важно понимать, что программа Гуменника — одна из самых требовательных по энергетическим затратам в текущем мужском одиночном катании. Пять четверных прыжков с различным ребром и ротацией — это не просто трюк ради рекордов, а постоянный вызов системе подготовки. Здесь ключевую роль играет грамотное планирование: чередование нагрузок, отслеживание состояния спины, коленей и голеностопов, корректировка объёма работы на льду и в зале. Любой перебор в тренировках на фоне такого сложного набора может привести к микротравмам, которые затем скажутся на стабильности в решающий момент.
С психологической точки зрения Пётр сейчас, по сути, живет в режиме постоянного экзамена. Каждый старт рассматривается как индикатор олимпийской готовности, каждое выступление разбирается под микроскопом. В этой ситуации внутрироссийский турнир с поддерживающей атмосферой и благосклонной панелью судей может играть роль не только тренировочного, но и терапевтического старта — места, где спортсмену дают возможность почувствовать собственное превосходство и уверенность. Главное — не перепутать комфортные условия «домашнего» катания с реальностью мирового уровня.
Отдельного внимания заслуживает и работа над компонентами, которые на Олимпиаде будут столь же важны, как и техника. У ведущих фигуристов мира — конкурентов Гуменника — катание нередко строится не на максимальном количестве четверных, а на идеальном сочетании сложности и чистоты, обрамлённых безупречной презентацией. Для Петра задача — сохранить свой коронный сверхсложный контент, одновременно продолжая укреплять вторую оценку: качество скольжения, музыкальность, взаимодействие с залом. Уже сейчас видно, что в этом направлении есть прогресс, но по запасу он ещё уступает тем, кто годами строил репутацию «артистов льда».
В итоге мемориал Петра Грушмана стал для Гуменника полуофициальной генеральной репетицией — с расширенной программой, испытанием пятёрки четверных и проверкой новой хореографической начинки. Прокат получился далёким от «звенящего» идеала, и именно это делает его ценным: выявлены проблемные места, понятен уровень усталости к концу программы, есть направленность для доработки. Колоссальная судейская поддержка в виде 326,49 балла наверняка добавила спортсмену эмоционального ресурса, но реальную цену его катания на Олимпиаде определит уже международная панель.
До Игр у Петра ещё есть время, чтобы скорректировать структуру произвольной, отточить уровни на дорожках, окончательно решить судьбу потенциальных сверхсложных каскадов и, главное, стабилизировать выполнение четверных во второй половине программы. Если ему удастся совместить нынешний уровень техники с более строгим подходом к чистоте и сохранит при этом растущую выразительность, тогда поддержка, оказанная на последнем турнире, может стать не просто красивым жестом, а предвестником действительно больших результатов на Олимпиаде.